Поднявшись на ноги, Мэлди тихо застонала от усталости. Бросив быстрый взгляд на Найджела, она с облегчением заметила, что он по-прежнему мирно спит и вырвавшийся у нее стон не разбудил его. Три долгих дня и три ночи она выхаживала молодого человека от свирепой лихорадки, позволяя себе лишь небольшие передышки, когда Балфур сменял её у постели брата. Наконец лихорадка отступила, но девушка все же не решалась ослабить бдительность.

Мэлди подошла к небольшому столику, стоявшему рядом с узкой щелью в стене, служившей окном, и наполнила бокал пряным сидром. В одиночку ухаживать за Найджелом было тяжело, но ей хватило одного взгляда на местную целительницу Гризель, чтобы понять, что она в жизни не позволит этой женщине подойти к Найджелу Мюррею ближе, чем на несколько ярдов

Поморщившись, Мэлди допила сидр и вновь наполнила незатейливый серебряный кубок. Теперь, когда у нее появилась возможность покинуть комнату, она не могла заставить себя выйти за дверь. Ведь это означало бы, что ей придется столкнуться с Балфуром, не имея рядом раненого Найджела в качестве щита. Мэлди сознавала, что она ни разу не спасовала перед своими обязанностями целительницы, равно как и в своей решимости спасти Найджелу жизнь, но стоило Балфуру оказаться рядом, как она тут же прикрывалась страдающим от лихорадки человеком.

Её злила и одновременно беспокоила собственная трусость. Балфур не делал явных попыток прикоснуться к ней. В эту комнату его приводило лишь беспокойство за брата. И тем не менее Мэлди ощущала жар в крови всякий раз, как он смотрел на нее. Все чувства оживали, и невзирая на полное изнеможение, ей зачастую было сложно расслабиться, пока Балфур находился в комнате – слишком уж остро она ощущала его присутствие. И неважно, как часто Мэлди убеждала себя, что всему виной лишь её тщеславие, она по-прежнему ощущала его вожделение, его страсть. В каждом взгляде лэрда, в каждом прикосновении, пусть даже самом вежливом и мимолетном, она чувствовала его желание, и все её тело пылко откликалось на него. Близость Балфура могла оказаться опасной. Девушке пришлось бы противостоять не только собственному влечению, но и стараться не уступить страсти Балфура и тому наслаждению, что он пробуждал глубоко внутри нее. Мэлди задумалась, не лучше ли было ей остаться в кустах на обочине той дороги.