- Я и так не жалуюсь на дурное настроение. - Мэлди положила руки на бедра и склонила голову набок, разрываясь между весельем и досадой. – А если вам кажется, что я раздражена, так это только потому, что я отказалась участвовать в вашей игре, сэр.

Балфур надеялся, что невинное выражение его лица смотрится непогрешимо, но взгляд, которым девушка одарила его, говорил, что ему, по всей вероятности, нисколько не удалось её одурачить.

- О какой игре ты толкуешь, девушка? Я ни во что не играю.

- Из вас вышел неумелый лжец, сэр Мюррей. Вы заигрываете со мной, дразните меня, ведете игру обольщения.

- Может, ты несправедлива ко мне?

- Нет, я очень хорошо знакома с этой игрой. – Мэлди разозлилась при одном воспоминании о тех нежных, не очень нежных и даже жестоких способах, с помощью которых мужчины пытались затащить её в постель. – Со мной не раз пытались играть в нее прежде.

- И безуспешно? – Балфур был не столько удивлен, сколько встревожен тем, как отчаянно ему хотелось, чтобы она оказалась нетронутой. Невинность девушки не должна иметь для него никакого значения. Но имела. И очень большое.

Мэлди в изумлении взирала на него, будучи не в силах поверить, что он оказался настолько дурно воспитан, чтобы задавать подобные вопросы. Многие мужчины считали, что бедные девушки не обладают добродетелью, и были искренне озадачены, обнаружив у неё это качество. Но она не подозревала, что и Балфур придерживается того же оскорбительного мнения.

Затем Мэлди глубоко вздохнула и прислушалась к своим ощущениям. Открываться навстречу чувствам этого мужчины опасно. Меньше всего ей хотелось обнаружить, что Балфур Мюррей, подобно многим другим мужчинам до него, полагал: раз Мэлди бедна - значит, она шлюха. Но всё же, по причинам, о которых она предпочла не задумываться, девушка хотела знать, почему он задал ей столь грубый вопрос.