Губы Джо тронула улыбка. Что ж, парнишка держался молодцом. Он начал было хлопать в ладоши, но внезапно его насторожила странная неподвижность маленького тела. От страшного подозрения кровь застыла в жилах. На арене воцарилась мертвая тишина. Сердце Джо билось уже где-то в горле, и стук его гулко отдавался в ушах. В три прыжка достиг он безжизненного тела Кода и склонился над ним.

- Не трогайте его! - закричал он, обращаясь неизвестно к кому.

Джо бережно подложил ладонь под спину малыша и почувствовал, как бьется сердце и едва заметно опускается и поднимается грудь. Он пристально вгляделся в бледное застывшее лицо ребенка.

- Кода, сынок, - это слово нечаянно слетело с его губ, - с тобой все хорошо?

Легкое движение под веками с чуть заметными жилками давало Джо надежду, что ничего страшного нет. Вдруг глаза мальчика открылись. Взгляд его, туманный сначала, становился все более осмысленным и наконец остановился на Джо. Бледные губы что-то шептали. Джо наклонился к нему поближе и изо всех сил напряг слух.

- Что, сынок?

- Папочка!

Это слово сломало все защитные барьеры Джо и вонзилось ему прямо в сердце.

- Все будет хорошо, - проговорил врач, дежуривший на родео, глядя на огромный, расцветающий на лбу Кода синяк.

Марта Томас с трудом поборола приступ оглушающего страха. Нет, сейчас не время. Успокойся, мысленно приказала она себе, ради Кода. Вот только колени ее не желали подчиняться и предательски подгибались. Чтобы успокоиться, она села рядом с сыном и ободряюще улыбнулась ему, пытаясь скрыть тревогу при виде здоровенной, величиной с куриное яйцо, шишки у него на лбу.

Это Флинт во всем виноват. Он настроил Кода, что тот тоже станет ковбоем. Марти уже не волновало, сломает бывший муж себе шею или нет, объезжая быков и диких лошадей. Но теперь, когда опасность стала грозить и ее сыну, она положит этому конец.