Он пообедал на террасе маленького ресторана, обращая больше внимания на документы, которые вытащил из портфеля, чем на превосходный салат с омаром или благоухающий весенний бриз. Он часто смотрел на часы, пил слишком много кофе и беспокойными карими глазами изучал дорожное движение, сновавшее вверх и вниз по улице.
Пока он обедал, две официантки довольно подробно обсудили его. Было начало апреля, до пика сезона оставалось еще несколько недель, так что ресторан точно не ломился от клиентов.
Обе признали, что мужик просто красавец, — от макушки темно-русой головы до мысков начищенных до зеркального блеска итальянских ботинок. И подумали, что он бизнесмен и очень важный: из-за кожаного портфеля, элегантного серого костюма и галстука. Плюс он носил запонки. Золотые.
Закатывая в салфетки столовые приборы для следующего блюда, они решили, что он молод, не старше тридцати лет. Подходя к нему, чтобы снова наполнить кофейную чашку и разглядеть поближе, пришли к единодушному выводу: обалденно красивый. Приятные чистые черты лица, согласились обе, весь из себя элегантный, лощеный, слегка прилизанный, если бы не глаза.
Глаза были темными, задумчивыми и нетерпеливыми, заставляя официанток гадать, не ждет ли он женщину. Хотя они не могли представить себе ни одну женщину в здравом уме, которая стала бы опаздывать к такому красавцу.
Трент обращал на них не больше внимания, чем на любого другого человека, выполняющего свою работу. Это их разочаровало. Огромные чаевые, которые он оставил, смягчили впечатление. Он бы очень удивился, обнаружив, что чаевые для официанток значат гораздо больше его улыбки.
Он снова запер портфель и собрался совершить быструю прогулку к механику в конец города. Он не был равнодушным человеком и специально не сторонился людей. Как член семьи Cент-Джеймсов он вырос среди прислуги, которая бесшумно и умело выполняла свои обязанности, обеспечивая ему комфортную жизнь. Он платил им хорошо, даже щедро. И если не выказывал никакой явной признательности или личного интереса, то просто потому, что это его никогда особенно не заботило.