Мартайя смотрела на то, как нежное лицо ее любимой девочки исчезает под слоем краски. Теперь Кайони будет наносить эту маску все время, пока ей не исполнится шестнадцать лет. Тогда, после специального ритуала, ей будет дана маска, закрывающая все лицо, окаймленная черными и белыми перьями, особыми амулетами и спускающимися на грудь кистями с бусинами и маленькими перышками. Женщина смотрела на глиняный горшочек, в котором теперь была заключена душа ее дочери, – его поместят в специальное хранилище тива. В этом хранилище находились горшочки ее сестры и других тива. Мартайя снова посмотрела на яркую маску на лице ее любимого ребенка. Ее взгляд скользил по лицам остальных тива, включая Регим. Она знала, почему они используют маски. Это делалось для того, чтобы мужчины не думали о тива как о женщинах во время охоты, сражений или собраний, а также для того, чтобы ни один мужчина не смотрел на них с вожделением. Из-за этого и женщины племени забывали, что тива одного с ними пола, и относились к ним с подобающим уважением. Кроме того, благодаря маскам, мужчины из других племен не могли знать правду и не пытались поймать тива, чтобы взять их в рабство. До тех пор пока девочка не становилась достаточно взрослой, чтобы самостоятельно наносить рисунок маски на лицо после того, как он смывался, другие тива делали это, используя татуировку на ладони как подсказку. Мартайя хотела вытащить из-за пояса свое перо и помахать им, испрашивая таким образом разрешения обратиться к мужчинам. Она хотела сказать, что такое превращение девочек в мальчиков было неправильным и жестоким. Хотя она понимала, что почувствовала всю несправедливость этого только сейчас, когда Кайони постигла подобная участь.