Белла поджала губы, чтобы он не заметил, как они дрожат.

— Не твоего ума дело.

— Не беспокойся. Все пройдет. Я помогу тебе.

Неожиданно Белла поняла, что не хочет больше с ним говорить.

Она допила чай и посмотрела на часы.

Гил вздохнул.

— Конечно же, я бесчувственный. Ну ничего. Я буду деликатным позже, когда придет время. Сегодня вечером…

— Сегодня утром, — поправила его Белла, широко и фальшиво улыбнувшись. — Уже поздно. Мне пора домой.

Она встала.

— Останься еще на пять минут, — попросил он.

Но Белла даже не посмотрела на Гила.

— Мы совсем ничего не знаем друг о друге, — взмолился он.

— Ты выяснил все, что хотел. Что еще тебе надо? — воскликнула она и, перекинув через плечо сумку, вышла из-за стола.

— Ты ничего не узнала обо мне, — оправдывался Гил.

— Я знаю ровно столько, сколько мне нужно.

— Позволь мне по крайней мере посадить тебя в такси.

Белла отрицательно покачала головой.

— Я живу совсем близко. Можно дойти пешком. Если нам встретится такси, оно понадобится тебе.

Чувственные губы Гила дрогнули.

— Я провожу тебя.

Белла пожала плечами. Вместе они вышли на улицу.

— Ты нисколько не волнуешься, не так ли? Считаешь, что управляешь мной? — каким-то странным голосом спросил он.

— Ты же не набросишься на меня посреди улицы. Сейчас слишком холодно.

— По-твоему, холод способен убить страсть?

Его дыхание превращалось в пар. Белла опять ощутила зарождение какого-то незнакомого чувства. Душа ее оттаивала — благодаря ему.

— Обычно так и бывает. — Она осторожно вдохнула морозный воздух.

Белла шла очень быстро, будто хотела убежать от тревожного чувства, которое подсказывало ей: «Позволь ему обнять себя. Он будет заботиться о тебе всю жизнь». Гил не отставал. Ощущение чрезвычайной прочности и надежности, которое она впервые испытала еще в клубе, не оставляло ее и сейчас. Гил продолжал свой монолог: