Он жил свободным и независимым от всего остального мира, как маленький гордый кот, который гуляет сам по себе… Он ходил на работу, когда ему этого хотелось, и работал так, как ему хотелось. Невозможно было остановить движение его воли, и невозможно было заставить его чем-то заниматься против этой самой воли. Мэтт был велик и целен. Его нехитрой, ясной, как течение реки, философии и умению жить в полной гармонии с ней завидовали десятки людей, обремененных бесконечным множеством социальных обязательств, которые они на себя приняли и которым не могли противоречить.

Одной из излюбленных тем для разговоров в библиотеке была судьба Мэтта, и женщины гадали, кем же вырастет этот парень: гением, ничего не добившимся неудачником или и тем и другим… Сандра поначалу жарко спорила с кандидатами на роль строгих «мамочек» Мэтта, доказывая, что мальчишка гениален, и талант выведет его в правильное русло, и не нужны ему судьи и чужая опека, а потом стала избегать этих дискуссий: как же можно говорить о нем так, будто он еще не сформировавшаяся личность?! Этот человек, наверное, навсегда сохранит способность быть свободным и счастливым. В отличие от всех тех, кто твердо знает, что «лучшее начало пути – это университет, он открывает большие возможности…».

– Большие возможности, большие возможности… – Сандра скорчила рожицу и передразнила умудренных опытом дам, которые уже много лет не могут себе позволить даже такой маленькой роскоши, как поехать на пикник, скажем, в понедельник. Она и не заметила, как ее мысленный диалог перерос в озвученный монолог.

– А? – полюбопытствовал от двери Мэтт, имевший привычку входить очень-очень тихо.

– Какая честь, сударь, наблюдать ваше появление так скоро! – Сандра сделала движение рукой, имитируя кокетливый взмах веера, и украдкой спрятала в ящик стола томик Катулла: еще засмеет…