Келл Мэджи приблизился к дому, в котором, как он был почти уверен, его отец провел первые шестнадцать лет жизни. За тридцать девять лет беспорядочной жизни он научился не предаваться пустым ожиданиям, и эту способность старался передать мальчишкам, которые обычно задавали бесчисленные вопросы о его короткой карьере в бейсболе. Больше всего их интересовало, сколько денег он заработал, на что он неизменно отвечал, что не так много, как Грег Мэддакс или Рэнди Джонсон, но намного больше, чем когда-либо ожидал.

День близился к вечеру, когда Келл въехал на подъездную аллею, вдоль которой возвышались большие старые деревья. Он поставил машину так, чтобы она не оказалась под свисающими ветвями ореха-пекана, и еще раз сверился со своими записями. Дом был похож на свадебный пирог, который выставили под сильный дождь. Чтобы убедиться, не ошибся ли он, Келл вылез из своего «порше» и вернулся назад, чтобы посмотреть надпись на почтовом ящике.

Сноу. С маленьких наклеенных букв уже начинала сходить краска.

Повернувшись к трехэтажному зданию с фронтонами, витражами и свисающим желобом, он увидел в дверях женщину. Несмотря на бьющее ему в глаза солнце, Келл узнал незнакомку, которую утром видел на кладбище. Расправив плечи — ужасная кровать не пощадила его спину, — Келл неторопливо направился к крыльцу.

— Привет, — сказал он, приблизившись достаточно, чтобы она его услышала. — Вы, должно быть, мисс, э-э-э… миссис Хантер? Медицинская сестра?

Дейзи не отвечала. Келл подошел еще ближе и увидел россыпь веснушек у нее на лице.

— Можете вы как-то удостоверить свою личность?

Келл резко остановился у порога.

— Конечно. — Его бумажник набит всем, чем полагается, а Блэлоку он оставил копии большинства документов. Почему, черт подери, этот парень не предупредил ее, что он приедет, чтобы посмотреть на дом? — Меня зовут Келл Мэджи. — Он протянул руку к карману джинсов. — Я думаю, Блэлок из банка сказал вам, что Харви Сноу, вероятно, был моим дядей?