Оливия смотрела на него не то что с неприязнью — с неприкрытой ненавистью, и Деннис невольно содрогнулся.

— Ты плакала? — участливо спросил он.

— Вас это не касается.

— Нет, касается. Я очень виноват перед тобой. Поверь, мне не хотелось сделать тебе больно. Я не могу уехать из Ниццы, не поговорив с тобой. Мне необходимо извиниться за грубость и резкость. Мне стыдно за то, что я тебе наговорил.

— Это вам-то стыдно, мистер Остридж? — язвительно спросила Оливия. Она была слишком глубоко оскорблена, чтобы с ходу простить его. — Думаю, вам это чувство незнакомо. А что касается ваших извинений… Вам не кажется, что они запоздали?

— И все же я не успокоюсь, пока не услышу от тебя, что прощен. — Деннис улыбнулся, но не нашел ответа в холодном взгляде Оливии. — Моя резкость была вызвана тем, что как раз перед твоим приходом я прочел письмо от… от человека, который мне очень неприятен, и находился под впечатлением от этого письма. Я прекрасно понимаю, что ты испытала, узнав о связи жениха с твоей сестрой.

— Сомневаюсь, — сухо ответила Оливия.

— Поверь, это так! — горячо возразил Деннис, и на его лице отразились жалость и сочувствие.

— Теперь мне ясно, что я не должна была обращаться к вам со своими проблемами. — Оливия старалась говорить спокойно и с достоинством. — Просто в порыве отчаяния я решила, что вы единственный, кто может мне помочь. Но, как оказалось, вы ничуть не лучше Годфри. Так что забудьте, мистер Остридж. Я вернусь в Англию и приму решение, как мне жить дальше.