— Поэтому ты не хочешь возвращаться туда?

— Да. После всего, что она сделала, я не смогу оставаться под одной крышей с ней.

— Понимаю. А Лора?

— Очень жаль, что мы с ней не были знакомы раньше, до этого путешествия. Она хороший, отзывчивый человек, ее невозможно не любить.

— У тебя что, даже друзей в детстве не было?

— Нет. Когда Алберт уехал учиться в частную школу в Швейцарию, вокруг меня остались лишь слуги. По-своему они были добры ко мне, но у них слишком много обязанностей по дому… Правда, я подружилась с нашей поварихой.

— Надо же! Наверное, о ней у тебя остались самые лучшие воспоминания?

— Да. Теперь я понимаю, что путалась у нее под ногами, мешая работать, но она никогда меня не прогоняла. Я с удовольствием вспоминаю, как сидела на кухне и слушала ее рассказы о детстве и юности. Ее муж был моряком, и часто она рассказывала мне о его путешествиях, об экзотических странах, наверняка все приукрашивая, чтобы мне было интересно.

Деннис молча слушал Оливию, думая о том, каким же несчастным и одиноким ребенком она росла, лишенная к тому же общества сверстников.

— Теперь я понимаю, как тебе было несладко.

— Да, — Оливия грустно вздохнула, глядя Деннису в глаза, — я могла бы написать целое исследование на эту тему. Но тогда я об этом не думала. Если Бог даст мне детей, я постараюсь сделать все, чтобы они не страдали, как я.

Деннис с сочувствием и пониманием слушал рассказ Оливии, хотя ему было трудно представить нечто подобное — сам он вырос в совершенно другой обстановке.

— Скажи, Оливия, в твоей жизни было хоть что-то романтическое? Неужели у тебя никогда не было поклонников, кроме мистера Монти?

Оливия покраснела, вспомнив о Чарлзе Феттере.