Эмма ошеломленно переводила взгляд с Рольфа на епископа:

— Здесь какая-то ошибка. Вы наверняка не так его поняли. Я стала вдовой меньше двух недель назад.

Епископ посмотрел на Рольфа, который, сделав ему предостерегающий жест, выступил вперед и мягко произнес:

— Все это верно, Эмма, но король считает, что, поскольку ты так сильно желаешь иметь детей, у тебя должно быть желание вступить в новый брак… поскорее.

Эмма прикусила губу, обдумывая его объяснение. Она действительно стареет на глазах. Господи, ей ведь уже стукнуло двадцать два! По правде говоря, она почти дожила до предельного возраста, когда еще можно рожать детей.

— Да, пожалуй, учитывая мой возраст… можно было бы сократить срок траура, — неуверенно пробормотала она.

Рольф и епископ с облегчением вздохнули.

— Да, — решительно продолжила Эмма, — конечно, мы можем его сократить! Три месяца траура будет приемлемо при любых обстоятельствах. Как по-вашему? — Она вопросительно посмотрела на мужчин и увидела, что епископ с отчаянием во взоре уставился на ее кузена.

Рольф смущенно переступил с ноги на ногу и вздохнул:

— Эмма, ты не понимаешь. Ты должна быть обвенчана, как только Эйнфорд доберется сюда.

Она подозрительно сощурилась:

— И когда же это произойдет?

Рольф собрался с духом и выпалил:

— Сегодня. Мы так надеемся.

— Сегодня?! — Глаза Эммы расширились, — Но… это же неприлично! И… и к тому же мне нечего надеть.

Епископ обернулся со снисходительной улыбкой к Рольфу, решив, что это обычная жалоба всех женщин, и удивленно поднял брови, заметив озабоченное выражение его лица.

— Они только что покрасили всю одежду в черный цвет, — объяснил рыцарь.

— Но что-то ведь наверняка осталось?.. — Епископ замолчал при виде безрадостного лица Рольфа.

— Разве вы не обратили внимания на то, что даже слуги одеты в черное? — сухо заметил тот.