Сара заколебалась. Меньше всего ей хотелось шарить в чужом доме — она хорошо представила себе, как бы чувствовала себя, если бы ктонибудь рылся в ее вещах. Но она обещала Роберту, и, если он знает, где лежит бумага…

То, что Роберт назвал кабинетом, было, скорее, небольшой библиотекой с рядами полок, сверху донизу заставленных книгами; многие из них были в кожаных переплетах.

Громадный письменный стол занимал большую часть комнаты, и компьютер казался в ней инородным предметом.

Два больших окна выходили в сад, стекла отражали солнечный свет. Широкие подоконники были покрыты выцветшей камчатой тканью, которая оживляла эту суровую комнату.

Бумага хранилась в нижнем ящике стола, который был очень тяжел для Роберта, он никак не мог его открыть. Саре пришлось присесть на пол, чтобы помочь ему.

— Что здесь происходит?! Сара замерла, услышав сердитый мужской голос, и почувствовала, что Роберт прижался к ней. Как вор, пойманный на месте преступления, Сара медленно повернулась.

Ах, если бы она стояла во весь рост, а не сидела на корточках — в таком положении трудно защищаться, невозможно ответить ударом на удар, особенно когда на тебя смотрят бешеным взглядом и Бог знает что думают о происходящем.

— Мы искали бумагу, чтобы сделать лодочку для ванны, — прервал тишину робкий, испуганный голосок Роберта.

Взрослые внимательно посмотрели на него, но выражения их лиц были разными: у Сары — нежное, ласковое, у отца — раздраженное и сердитое.

— Что вы делали? Объясните мне, что здесь происходит? — требовательно произнес Грей Филипс, обращаясь к Саре. — И где, черт возьми, миссис Джекобс? Она должна оставаться с Робертом до моего возвращения.

Стараясь не замечать тона, каким с ней разговаривал Грей, Сара нежно погладила Роберта и сказала ласково:

— Робби, иди наверх и раздевайся, пока я поговорю с твоим отцом.