Впрочем, положа руку на сердце она не могла бы сказать, что он пользуется своей сексуальной привлекательностью… или осознает ее. Гнев, недовольство, нетерпение — этих чувств он не скрывал, и вот теперь, когда стояла перед ним, она поняла: она здесь чужая. Сара сама была бы в негодовании, если бы, вернувшись домой после дня тяжелой работы, застала там совершенно постороннего человека.

Эти мысли заставили ее сказать:

— Я… мне пора идти. Теперь, когда вы вернулись…

С этими словами она направилась к двери: ей вдруг ужасно захотелось избавиться от его присутствия; хотя она знала, что сама виновата в неразберихе чувств, которые к нему испытывала, это она оказалась такой легкоуязвимой дурехой, которую непреодолимо тянет к мужчине, а ему до нее как до женщины нет никакого дела.

— Не попрощавшись с Робертом?

Эти сухие слова заставили ее остановиться — такая насмешка послышалась в них, но хуже всего было то, что они были справедливы: на какое-то мгновение она так погрузилась в свои мысли, что вообще забыла про мальчика.

Она ответила, как бы защищаясь:

— Почему же? Я хотела вас спросить: вы не будете против, если я поднимусь наверх и попрощаюсь с ним?

Взгляд, который он на нее бросил, подняв брови и усмехнувшись, еще больше смутил ее.

— Будьте моей гостьей, — сказал он насмешливо, добавив при этом: — Дорогу вы, конечно, сами найдете.

Она хотела объяснить, что вовсе не собиралась пользоваться его отсутствием и совать всюду свой нос, но поняла, что это ни к чему; и с какой стати она должна объяснять что-то или извиняться?

Неуверенными шагами она направилась к двери, нерешительно остановилась, ожидая, что он отойдет в сторону и даст ей пройти. Когда он это сделал, она проскользнула мимо него, затаив дыхание, как будто боялась нечаянно задеть его. Он отступил еще дальше и не сделал никакого движения, чтобы пойти за ней.

Роберт был еще в ванной, он обернулся с тревогой, но при виде Сары лицо его прояснилось.