Сара развернула карту и затем, хотя сама она есть не хотела, вынула несколько сандвичей и откусила от одного, потом, указав рукой на раскрытый пакет, спросила:

— Не хочешь поесть?

Он кивнул головой и ответил хрипло:

— Да, спасибо, я очень проголодался.

У него были прекрасные манеры и немного старомодная речь, как будто он долго жил среди взрослых. Сара задумчиво следила, как он жадно ест сандвич. Теперь она твердо знала, что никуда его не отпустит, ей нужно так или иначе завоевать его доверие, а затем вернуть домой. Ребенок, и один, когда кругом так много опасностей, исходящих и от природы, и от человека. Его родители — кто бы они ни были и где бы ни жили, — должно быть, сходят с ума от тревоги, обнаружив, что он исчез.

Она полагала, что он не очень далеко ушел от дома, а утомление, которое читалось в его глазах, шло скорее от страха, а не от физической усталости после долгого пути.

На одной руке у него виднелась ссадина — должно быть, оцарапался, когда продирался сквозь куманику. На рубашке были грязные полосы. Он доел сандвич и с такой жадностью разглядывал кучку других, что Сара, скрыв улыбку, произнесла деловито:

— Доел? Хочешь еще? Знаешь, — сказала она, когда мальчик принялся за второй сандвич, — мне кажется, что ты идешь не по той дороге. Если судить по карте, то похоже… — Она замолчала, нахмурившись, и старалась не обращать внимания на волнение, которое он не сумел скрыть. — Я думаю, тебе надо будет свернуть на тропинку на полмили дальше.

— На полмили… а это далеко?

— Довольно далеко, и кроме того, еще шестьсемь миль до Лудлоу. Тебе очень нужно туда попасть?

Когда она взглянула на него, то увидела, что он избегает ее взгляда, не желая говорить неправду, но и правду сказать тоже не хочет.

— Возможно, есть и более короткий путь; жаль, что у меня нет машины, я бы тебя отвезла туда.

Она сделала паузу, чтобы понять, как он отнесется к ее предложению, и с облегчением увидела, что он заколебался.