– Папа!

Они оба повернулись к ворвавшейся в комнату Миранде. Их единственная и любимая дочь бросилась в объятия родителей.

– Я все уже знаю. От рядового Ричардсона. Опять индейцы, он сказал. Ой, папа, ты ранен!

Драммонд свободной рукой привлек девочку к себе.

– Ничего особенного. Просто увеселительная прогулка для молодых парней.

– Я что-то сомневаюсь, – пробормотала Рут.

Он постарался успокоить ее.

– Они охотились за нашими лошадьми. Даже накинули лассо на шею Веллингтону.

Миранда улыбнулась отцу. У нее на щеках появились точно такие же ямочки, как у него.

– Бьюсь об заклад, вы здорово их напугали.

Драммонд медлил. Ему не очень хотелось рассказывать дочери о том, что произошло на самом деле, однако он всегда старался быть с ней честным.

– Мы провели фургоны через перевал и отошли, малышка. Мы не стали рисковать.

– Но вы могли бы их разбить, если бы захотели, верно?

– Может быть. А, возможно, и нет. – Он взглянул на озабоченное лицо жены. В последнее время стало заметно, что ее талия уже не такая тонкая, как прежде. В ее теле зрела новая жизнь. Жизнь сына, о котором он так мечтал, а если не сына, то еще одной очаровательной дочки, как белокурая Миранда. – Я не мог рисковать. Я должен заботиться о моих девочках.

Рут подставила ему губы для поцелуя; ее сердце переполняла любовь к мужу, а в глазах стояли слезы.

Миранда же сделала то, что привыкла делать с тех пор, как была крошкой и родители держали ее на руках. Она обняла их обоих за шею и поцеловала сначала одного, а потом другого. Все трое крепко обнялись. Когда они наконец разжали объятия, в глазах у всех троих стояли слезы. Переполненный сильными эмоциями и одновременно ослабевший от ран, Драммонд пошатнулся.

– Френсис, сядь, пожалуйста.

– Да, папа, садись. Я сейчас подогрею тебе воды для ванны. – Миранда направилась к двери. – И все-таки я готова поспорить, что ты мог бы разбить их, папа. Ты был великолепен. Так рубить саблей и уворачиваться от их ударов вместе с Веллингтоном!