Мне удалось их немного успокоить – пока об этом речь не идет. Хотя, быть может, в этом и кроется истина. И все же мне кажется, что в самом потоке сознания – некоем эфире – уже заложена человеческая личность. Ведь понятие "индивидуум" неразрывно связано с памятью, а понятие "личность" – всего лишь с чертами характера и наклонностями. Я могу быть наследным принцем или нищим, но если по натуре я – грешник, то на какой из бесконечного количества версий судьбы ни остановиться, праведником мне не бывать.

Пока я занимался в Дублине столь достойной деятельностью, выстрелы продолжали греметь. По обе стороны от океана ребята-драконы не дремали. Еще тогда, в Солт-Лейк-Сити, я начал подозревать, что уже не только я один ополчился против любителей эсперанто. Теперь в этом не оставалось сомнений. Ряды эсперантистов редели, словно стая уток в сезон охоты. Я не мог далее оставаться в стороне, и в один прекрасный день очередной тарантул получил имя Масперо.

Это произошло в зимнему саду дублинского особняка. Я посмотрел ему прямо в глаза.

– Мое имя – Дин Донн, – признался я.

Масперо удивленно замер.

– Не очень смешная шутка, – проговорил он, облизывая губы.

– А я и не шучу, – заверил я, вынимая "люгер" из кармана. – Попрошу принять во внимание, что согласно нашему же словарю, изменяясь как индивидуум, как личность вы остаетесь таким же, каким были прежде.

"Люгер" кашлянул, и Масперо повалился навзничь.

Во время панихиды я прилюдно поклялся, что продолжу совместно начатое дело, и оставшиеся члены Совета за исключением Лепаж-Ренуфа высказали желание всерьез подключиться к работе над проектом. Словарю я дал название "Точный словарь Масперо". Вместо Масперо в Совет был принят Либлейн, однако моя пуля тут же сразила его, после чего в ИСЛЭ избрали меня.

Разумеется, газеты обнаружили во мне очередную мишень для Дина Донна. Пришлось поверить им и спешным образом вернуться в Пенсильванию.