Если кто-то убивает, выдвигая при этом какие-либо политические требования, его называют террористом, псевдоморальные (с точки зрения Общественного Мнения) – скажем, протест против абортов или продажной любви – маньяком, религиозные – фанатиком. На самом деле подобного рода классификация – возмутительная чушь. Все эти люди просто ненавидят. А потому они, т.е. мы, – близнецы-братья. Драконы, хотя можно назвать и по другому, от этого смысл не изменится.

И все же так повелось, что законы жанра требуют конкретизации ненависти. Отсюда и появляется деление драконов – разумеется, чисто условное – на террористов, фанатиков, маньяков и прочих. Меня, пожалуй, проще всего причислить к маньякам, поскольку я протестую против эсперанто. Как видите, у драконов тоже имеется собственная эстетика.

Я подчинился этой эстетике, во-первых, исходя из корпоративной солидарности, а, во-вторых, поскольку она мне и в самом деле близка. Да и, к тому же, попробуй различить в случайном встречном фламинго. Ни рост, ни вес, ни профиль носа, ни даже профессия человека не говорят о принадлежности его к этому ненавистному племени. Даже в хорошем знакомом иной раз невозможно с большой степенью точности определить розового пернатого.

Оттого я и объявил войну любителям эсперанто. Истребляю всех, кто изучает этот искусственный язык. К сожалению, я лишен возможности прикончить лично доктора Заменгофа – создателя эсперанто (он умер задолго до того, как я родился), зато уничтожаю всех его последователей, до которых удается добраться.

Почему ополчился именно против них? Потому что все они заведомо – фламинго.