Безусловно, и без эсперанто мир категорически несовершенен. Однако эсперанто возводит это несовершенство до абсолютного уровня."

Вооруженный этим официозом, я и бросаюсь в атаку.

Скажем, Бо Уэбстер я пощадил только потому, что она не знала эсперанто. Это была подружка Айры Гамильтона. Она появилась у меня в бункере и сообщила, что делает мне предложение. Мол, у меня теперь завелась недвижимость, и, поскольку я трахаю ее уже третий год, она тоже имеет на эту недвижимость право. Завтра же мы пойдем в мэрию и распишемся, а потом я смогу трахать ее в бункере, сколько душе заблагорассудится.

Я ответил, что дело обстоит как раз наоборот: отныне я не желаю трахать ее ни в бункере, ни в каком-либо другом месте.

Она опешила.

– Айра! – воскликнула она. – Очнись! Это же я – твоя Бо!

– Я не Айра, – возразил я.

– Очень мило. Тогда, быть может, скажешь, как тебя зовут, и мы познакомимся снова? Меня, к примеру, величают Бо Уэбстер.

– А я – Дин Донн, – представился я. – Давай, проваливай.

– Дин Донн, – повторила она, словно пробуя мое имя на вкус. – Это больше подходит для собаки. Такой огромный мохнатый пудель по прозвищу Дин Донн.

– А Бо Уэбстер больше подходит для шлюхи.

Она пристально вгляделась в меня.

– По-моему, ты переутомился, Айра. В последние дни ты слишком сильно налегал на эту свою историю религий. Сдалась она тебе. Разве на это можно прожить? Конечно, дядя у тебя – известный магнат и своих детей у него нет. Но зато здоровье у него – дай Бог каждому, так что в ближайшем будущем наследство на тебя не свалится, не рассчитывай. Вот мы поженимся, и ты займешься чем-нибудь стоящим. Станешь адвокатом или торговцем компьютерами…

– Проваливай, – перебил я ее.

Но она даже не думала подчиниться.

– Нет, ты становишься просто невыносим! Я из кожи вон лезу, чтобы как-то загладить неловкую ситуацию, а ты ее все усугубляешь и усугубляешь. Что с тобой, Айра?