— Пол! — нетерпеливо крикнул Грег Беркли, обращаясь к скрытому в недрах студии менеджеру, по совместительству выполнявшему еще и функции секретаря. — Ну сколько я должен — ждать? Когда она наконец появится?

— Думаю, с минуты на минуту! — донесся из смежного помещения преувеличенно бодрый голос человека, прекрасно осознающего, кого именно шеф считает виновным во всем и насколько плачевными могут оказаться последствия начальственного гнева.

Грег зло взглянул на наручные часы, скрипнул зубами и принялся барабанить пальцами по столу.

На ярко освещенном подиуме скучали пять обнаженных девушек. Все как одна были стройными, длинноногими, с тонкой талией и аккуратной маленькой грудью. В который уже раз Беркли бегло оглядел их. Где же шестая, черт побери?

Как прикажете снимать рекламу крема из новой косметической линии под названием «Шесть граций», если девушек только пятеро?

— Не пора ли начинать? — робко произнесла одна оголенная красотка.

— Мне холодно, — пожаловалась другая.

— А мне жарко! — страстно выдохнула третья, устремляя на Грега выразительный взгляд, в значении которого трудно было ошибиться. Несомненно, ей хотелось разогреть своим теплом скрытого в полумраке фотографа.

Но тот знал, что если и запылает, то лишь из-за нарастающего с каждой минутой раздражения, а вовсе не под воздействием избитых женских штучек. Беркли столь мрачно воззрился на посмевшую кокетничать модельку, что та поспешно опустила глаза и даже предприняла попытку спрятаться за спины товарок.

— У меня нос блестит, — сообщила крайняя девушка слева, придирчиво разглядывавшая себя в зеркальце. Поворачивая голову то так, то этак, она в конце концов состроила своему отражению недовольную гримасу.

На твой нос меньше всего будут обращать внимание, золотце, едва не брякнул Беркли. Но в глубине души он понимал, что нельзя относиться к своему делу с подобным цинизмом. Как ни верти, а все-таки это искусство, пусть даже в узких рамках специфических рыночных понятий. Поэтому Грег лишь коротко приказал гримеру: