Райли выиграл дело, но это не улучшило его настроения. Смутные воспоминания о вчерашнем бередили душу. Что это было? Александра Пейдж ответила на его поцелуй. От Александры Пейдж пахнет духами, которые были ему знакомы, но он не мог вспомнить, почему. Александра Пейдж машет у него перед носом запиской. И, наконец, Александре Пейдж совершенно неинтересна его музыка.

Что-то с ним явно происходит. Должно быть, стал сдавать, если его волнует, что он не произвел впечатления на какую-то веснушчатую девчонку в очках и лыжных ботинках.

Она уже, наверно, сдала ребенка в полицию, потому что это единственно разумное решение проблемы. Однако Райли почувствовал странный укор совести. Что, если в записке действительно было его имя? Он открыл портфель и вытащил визитку Александры.

«Книги. Подержанные и антиквариат. Памятные вещи. Пассаж „Елизавета“».

Если к концу дня ему все еще будет интересно знать, что случилось и у него будет время, он, возможно, и зайдет в этот книжный магазин. Может, даже пригласит ее поужинать. А может, и нет. Она из тех, кто вечно попадает в истории, а в настоящее время с него хватит женщин, которые осложняют ему жизнь. Взять хотя бы Каролину и его «временную секретаршу».

Он поднялся в лифте на свой этаж. Около кабинета стояли секретарша, охранник и посетительница, которая явно выглядела здесь лишней. На одной руке у нее была большая стеганая матерчатая сумка, а на другой — ребенок.

Александра Пейдж? Рыжие волосы стянуты в хвост, но отдельные кудряшки выбились, обрамляя лоб и щеки. На ней снова была какая-то мешковатая одежда, а ребенок был завернут в клетчатое полотенце, поверх которого намотан длинный кусок какой-то прозрачной материи, конец ее волочился по китайскому ковру приемной.