Ей это не понравилось, и она почти отбросила руку Нормана. Она вообще не должна касаться этого человека. Никогда. В свои двадцать семь лет Сара уже кое-что понимала в биотоках.

— Джимми не из тех, кто доставляет людям неприятности, — сказала она, задышав вдруг слишком часто. — Он любит посидеть над книгой или что-то смастерить. Правда, Джимми?

Мальчик перевел взгляд со своего недавнего мучителя на женщину, которая часто угощала ребят этой округи печеньем и иногда даже играла с ними в футбол, и кивнул.

— Я только пришел сказать, что из-за его надписи на дереве будут неприятности. Но он так внезапно выскочил из дома, что я испугался и побежал.

— Ну конечно, — с иронией заметил Норман. Он не поверил словам мальчика — сам был когда-то сорванцом. — Если бы на эту надпись обращали внимание, то не было бы никаких неприятностей.

— Были бы, — настаивал Джимми. — Кто-то…

— Джимми, — оборвала его Сара, — ты уже все объяснил.

— Да? — удивился тот.

— Неужели? — вторил ему Норман, скептически кривя губы.

Глупо продолжать спор с Бейкером, когда Джимми вновь обрел свободу и может беспрепятственно уйти, решила Сара и скомандовала мальчику:

— Быстро домой!

Джимми не заставил себя уговаривать. Он побежал так, что только пятки засверкали. Сара снова посмотрела на соседа. Она предпочла бы уйти и продолжать делать вид, что Нормана Бейкера вообще не существует в природе. Но вот он поднял руку и расстроенным жестом провел по волосам. Сара опять увидела шрамы. Они выглядели старыми, но, судя по следам, раны были серьезными. Спрашивать, где он их получил, она, разумеется, не собиралась, однако природное любопытство уже не раз подводило ее.

— Какие у вас ужасные шрамы…

— Порезал проволокой.

— Странно…

— Колючей проволокой, которую обычно кладут поверх тюремной ограды, — резко пояснил Норман. — Именно такой проволокой.