Поддаваясь необъяснимому порыву, Гейб склонился над манежем.

– Пойдем, – сказал он, поднимая девочку. – Я немного подержу тебя на руках, чтобы ты привыкла ко мне.

Но этому ребенку и не требовалось к кому-либо привыкать. Кэнди с готовностью позволила взять себя на руки и даже потрогала щеку Гейба, радуясь колючей щетине. Гейб, взяв девочку под мышки, держал ее на весу в вертикальном положении.

– Тебе никто не говорил, что ты чересчур дружелюбна? – спросил он Кэнди, мечтательно разглядывающую его.

– Она еще не знает, что такое страх, – крикнула из ванной Кассандра. – Дай ей еще месяц-другой. Я читала, приблизительно в этом возрасте дети вдруг становятся очень пугливыми, и тогда я не смогу оставлять ее даже со своими родителями.

Не отрывая глаз от Гейба, Кэнди сунула ручку в рот. Гейб, не зная, что делать с ее ножками, просто позволил им свободно болтаться. Девочка, похоже, не возражала и, пользуясь моментом, изучала его лицо вблизи.

– Твои родители часто сидят с ней? – спросил Гейб, больше не в силах сдерживать любопытство.

– Постоянно, – откликнулась из ванной Кассандра. – Без них у меня ничего бы не получилось.

– Знаешь, я удивлен, что ты вообще чего-то добилась, – сказал Гейб, затем, осознав, что его слова могут быть истолкованы неверно, поспешил исправиться: – Не пойми меня превратно.

Кэнди произнесла что-то среднее между «бу» и «гу», при этом пустив слюнки на рукав его пиджака. Понимая, что пора ему уже привыкнуть к таким вещам, раз он встречается с Кассандрой давно, Гейб сдержал в последний миг восклицание, уже готовое сорваться с языка.

– Пойми меня правильно, Кассандра, мужу с женой вдвоем бывает трудно растить ребенка. А ты все делаешь одна. Это подвиг.

– Ты не знаешь и половины всего, – сказала Кассандра, выходя из ванной.

Ее красный свитер приятно гармонировал с бело-красным нарядом дочери. Густые светлые волосы были распущены и свободными волнами ниспадали на плечи. Косметика подчеркивала черты лица, не бросаясь в то же время в глаза.