В душе Джоан вновь мелькнуло беспокойство: именно эта присущая ему чувственность была единственной причиной, заставившей ее не сразу согласиться на брак с ним. Но восхищение и симпатия, которые она испытывала к Харви, и его заверения в том, что он понимает ее положение, вынудили Джоан сдаться. Харви знал ее отношение к сексу, знал и причины этого.

Нет, ей нет нужды беспокоиться: муж не обидит ее. При мысли об этом непростом человеке, который мог в один вечер вести задушевные беседы у костра, а на другой, вооружившись лишь блокнотом и запасной парой белья, проникнуть на занятую противником территорию, ее лицо смягчилось. Под жестокостью и уверенностью в себе скрывалась тонкая, поэтическая натура.

– Он выглядит... таким восхитительно-распущенным! – прошептала ей на ухо во время свадебной церемонии старая университетская подруга голосом, в котором прозвучало явное сожаление, что она не встретила Харви раньше Джоан.

Но Джоан знала, что последние десять лет Риордан в поисках тем для репортажей разъезжал по всему свету и у него не было времени ни для легкомысленных интрижек, ни для более прочных сердечных привязанностей.

И все же она вышла за него замуж. Было ли это умным поступком или самой большой глупостью в ее жизни?

– Ты счастлива? – осторожно спросил Патрик. – Временами ты выглядишь немного озабоченной.

В ответ Джоан рассмеялась, но, сочтя, что ее смех звучит несколько истерично, тут же остановилась.

– Все-таки свадьба бывает не каждый день, – тихо проговорила она. – Кроме того, еще две недели назад мы с Харви были в Африке. Приходится снова привыкать к тому, что ты дома, да и к положению замужней женщины тоже.

– Да, все произошло довольно неожиданно, – согласился Патрик. – Если бы мы тебя не знали так хорошо, то могли бы кое-что заподозрить!

– О Боже! – жалобно воскликнула Джоан, с трудом сдерживая желание прикрыть свой живот ладонями. Там находился ее ребенок. И не от Харви. К горлу подступила тошнота. – Моя репутация целомудренной весталки была бы подмочена, не так ли? – попробовала отшутиться она.