Удовольствие, которое доставлял ее вид, было слишком велико, чтобы устоять перед искушением, и Эдвин остался на месте, предоставив ей инициативу официального знакомства. Чудесные миндалевидные зеленые глаза, столь же необычные, как и все остальное. Медово-коричневые ресницы и брови. Натуральный ли это цвет?

— Рада познакомиться, мистер Ридc, — холодно сказала она, протягивая руку.

Решила держаться на дистанции.

С трудом подавив ухмылку, Эдвин принял нежную, теплую руку и изобразил на лице приятную дружескую улыбку. Что ж, можно поиграть и в эту игру.

— Здесь даже дети на станции зовут меня Эдвином, так что можете не церемониться, — сказал он. — А так как в пансионате все тоже называют друг друга по имени, я, наверное, могу звать вас Леонорой.

— Разумеется, — вежливо ответила она, отнимая руку.

Эдвин не воспрепятствовал этому. Интересно, почему у Леоноры возникло желание убрать руку так быстро? Не то чтобы ее движение было грубым, просто, видимо, ощутила определенный дискомфорт. Может быть, почувствовала, что произвела на него впечатление? А он на нее? Ее глаза выражали не более чем вполне естественное любопытство работника к своему работодателю, а отнюдь не интерес женщины к мужчине.

На ум пришли слова матери... «Сомневаюсь, что Леонора Хоуп нуждается в поддержке какого-либо мужчины».

— Что вы будете пить? — спросил он. Неужели она и в самом деле ярая феминистка? — Моя мать предпочитает шампанское.

— Стакан воды, если можно, — быстро ответила Леонора.

Хочет сохранить ясную голову, подумал Эдвин и, согласно кивнув, повернулся к брату.

— Тебе пива, Чарли?

— Спасибо, Эдвин, — охотно согласился тот.

Оставив их в гостиной, он прошел к находящемуся в соседней бильярдной бару. Леонора Хоуп была не той женщиной, которую можно было торопить, это было совершенно очевидно. Она производила впечатление женщины неординарной, а таких трудно заставить поступить против их желания.