За столом Эдвин не произнес почти ни слова, однако Леонора чувствовала, что он внимательно слушает ее, следит за каждым движением. Было ясно, что любой ее вопрос и ответ запечатлевается в его памяти, складываясь во вполне определенный образ.

Если бы только он не был столь большим, столь ошеломляюще мужественным. Это заставляло Леонору остро ощущать свое женское естество, чего не случалось с тех пор, как подобный же эффект произвела на нее внешность Микки Стюарта.

К счастью, сидящие напротив Чарли и Констанс Ридc общались с ней весьма раскованно, по-дружески и неформально. К тому же сама столовая являла собой разительный контраст с сидящим во главе стола человеком.

Вся мебель была изготовлена из великолепного полированного красного дерева. Обои были разрисованы очень точно переданными изображениями птиц. Кругом царил изумительный порядок, что наводило на мысли о хорошей прислуге. На стол накрывала женщина средних лет, которую ей представили как Дороти, но в этом поразительном доме, несомненно, должно было быть несколько слуг.

— Мне кажется, что до открытия сезона Леоноре не помешало бы осмотреть регулярные туристические маршруты, — как бы между прочим заметила Констанс. — Должна же она сама знать, что будет рекомендовать гостям.

Чарли нахмурился.

— Но Фло до сих пор лежит с растяжением связок...

Леонора уже встречалась с Флоренс Сандерман, пилотом самолета, приятной молодой женщиной, состоящей в штате пансионата и откровенно обижавшейся на подтрунивания Чарли по поводу ее временной инвалидности.

— Послезавтра я лечу на дальние участки. Если Леонора захочет, может отправиться со мной...

Эти слова прозвучали вполне естественно, но в устах Эдвина показались настолько неожиданными, что произвели впечатление грома среди ясного неба.