Ей хотелось положить голову на стол и закрыть ее руками, чтобы спрятаться от мира, подобно страусу, зарывающему голову в песок. Однако с минуты на минуту должны вернуться Глория или Джеральд, а ей не хотелось объяснять кому бы то ни было, отчего ей внезапно стало нехорошо. С другой стороны, если бы она могла все объяснить Кристоферу и привести достаточно убедительные доводы, он не стал бы настаивать, чтобы она пришла завтра на вечеринку. Однако, если в ее объяснении окажутся слабые звенья, могут пойти разговоры. Ее глупость может стать всеобщим достоянием, пусть даже кто-то и пожалеет обманутую.

Тошнота подступила к горлу, и Линда поняла, что даже полуживой она обязательно пойдет на эту чертову вечеринку. Будет улыбаться, поздравит счастливую пару и пожелает Брайану всего наилучшего – лишь бы никто не догадался, какой дурой она оказалась.

К обеду девушка смогла кое-как собраться с мыслями и даже решилась выйти в дамскую комнату. Она все еще выглядела так, будто утром по ошибке наложила не свой макияж и переборщила с темными тенями вокруг глаз. Да, краше в гроб кладут, заключила Линда, окинув себя в последний раз критическим взглядом. Она попыталась попрактиковаться, изображая улыбку, и разжала губы, но почувствовала, что кожа на лице словно превратилась в гофрированный картон.

Когда она вернулась в кабинет, Джеральд стоял возле ее стола, пытаясь найти что-то в бумагах.

– Не знаю, как здесь можно что-нибудь найти, – бормотал он.

Линда проскользнула на свое место.

– Я и не смогу найти после того, как вы перероете все на столе. – Голос ее был хриплым, но она поздравила себя с тем, что говорит почти нормально.

Джеральд усмехнулся, но не перестал перебирать бумаги.

В другой раз Линда улыбнулась бы в ответ, как обычно, и простила бы шефу, что он практически свел на нет все ее усилия за целый день, но сегодня ее чувство юмора было на нуле.

Она склонилась над какой-то бумагой, даже не понимая, что это. Золотисто-каштановые пряди волос скрыли ее лицо.