Он жил тогда с рано овдовевшей матерью и в свои семнадцать привык чувствовать себя взрослым — главой дома, опорой семьи, мужчиной, способным принимать важные решения.

За помощью к Джун он обращался нечасто, но они иногда встречались на улице, болтали на разные темы, обменивались впечатлениями от прочитанных книг и просмотренных фильмов.

Когда Джун доучивалась на втором курсе, ее отец купил особняк в другой части города. С Сержем с тех пор она дважды мельком встречалась в городе, но ни в первый, ни во второй раз они даже толком не разговаривали…

— Кстати, не зря ты со мной мучилась, — сказал он, загадочно улыбаясь. — Окончив школу, я так увлекся немецким, что, отучившись на первом курсе, отправился в Баварию и провел там почти все лето, работая барменом в одном клубе.

— Серьезно? — Джун заинтересованно на него посмотрела. — Насколько помню, ты собирался стать биологом, хотел поступать в Монреальский университет?

Серж повел плечом.

— Я и стал биологом. Немецким занялся просто так и до сих пор увлекаюсь.

Он говорил ровно и просто, не рисовался, не воображал. Джун слушала его и все больше склонялась к странной мысли: наверное, этот парень один из немногих знакомых мне людей, которых я с уверенностью отношу к разряду порядочных. Или я просто недостаточно хорошо его знаю?

Она отпила из бокала, поставленного Сержем на столик, и, спохватившись, полезла в сумку.

— Сколько я тебе должна?

— Нисколько, — твердо ответил Серж.

Джун покачала головой.

— Так не пойдет, Серж. С какой стати ты должен угощать меня шампанским? Я за все и везде плачу сама.

— И я за все и везде плачу сам, — произнес он таким ровным, но категоричным тоном, что у Джун мгновенно пропала всякая охота спорить.

— Ладно, сдаюсь, — пробормотала она. Спасибо.