— Я не знаю, что со мной… Честное слово, не знаю… — жалобно протянула Джун. — Я…

Серж притянул ее к себе и поцеловал.

— Ничего не объясняй. Все в порядке, поверь. Мне очень приятно даже просто лежать с тобой рядом… Ни о чем подобном я и мечтать не смел.

Джун вздохнула, расслабляясь. Серж чуть отодвинул плечо, чтобы ей было удобнее лежать, и чмокнул в разрумянившуюся щеку.

— Кстати, у тебя отличная прическа. Очень тебе идет.

— Спасибо, — пробормотала Джун, инстинктивно проводя рукой по волосам.

Она нащупала «крабики» и сняла их, чтобы не поцарапать Сержу щеку.

Ей не верилось, что на ее диване, прижимаясь могучей грудью к ее обнаженной груди, лежит Серж Дюфрен — мальчик, что жил с ней когда-то по соседству. Она сохранила о нем самые приятные воспоминания. Но он никогда не нравился ей до дрожи в руках, до легкого умопомешательства. Еще вчера утром Джун и представить не смогла бы, что будет смотреть на него как на лучшего в мире, единственного мужчину.

Я совсем рехнулась, думала она, упиваясь его близостью. Взяла и потеряла голову как раз в тот момент, когда почти поверила в нелепость и ненужность любовных связей. А ведь буквально позавчера проснулась с мыслью, что спать одной гораздо комфортнее и уютнее. Никто не закинет на тебя во сне тяжеленную руку или ногу, никто не перетянет на себя простыню, не станет горячо дышать в лицо, когда тебе и без того нестерпимо жарко… А теперь? Черт знает что такое?

Джун прислушалась к мерному дыханию Сержа, и сердце у нее в груди зашлось от умиления. Он больше не пытался приставать к ней с ласками, просто лежал, бережно ее обнимая, и, кажется, засыпал.

Осторожно, чтобы не потревожить его, она повернула голову. Лицо Сержа выражало полное довольство и умиротворение. Словно, очутившись здесь, в ее доме, рядом с ней, он обрел то, к чему стремился долгие годы.