‹Бунич И. Л. "Пятисотлетняя война"… С. 564-565.› без следа". Вот ведь полтергейст! А главное – никакой мутоты. Текст совершенно не напрягает даже самые рудиментарные извилины. Между прочим у нас осталось еще 220 тысяч неучтенных красноармейцев. Этой орды точнехонько хватило бы для полного укомплектования двадцати танковых дивизий (примерно половины от имевшихся тогда в СССР) – от повара, до комдива! Точно по штату, по бумаге, как в реальности практически никогда не случалось.

Сразу представляется картина: летом сорок первого некто с блокнотом в руке лично прохаживается вдоль уходящей за горизонт шеренги красноармейцев, рассеянно бубня себе под нос: "657 354 выловлено (к полутора километрам строя сзади подскакивают возникшие из воздуха энкаведешники и защелкивают на них наручники), 10 200 расстреляно (соответствующее количество построенных дружно хватается за грудь и организованно падает в возникший сзади ров), остальные…" – некто вращает глазами, красноармейцы покорно ждут, но тут его озаряет: "исчезли без следа!" – изрекает он с радостным облегчением, а оставшаяся шеренга растворяется в воздухе.

А это еще самая мелочь, там такого по три на страницу, оптом и в розницу. Вот такие пироги. Дело Резуна живет и процветает.

И, кстати, немного по историографии вопроса. На основе изложенного материала я могу представить вам рельефную картину диалектического развития мутоты в отдельно взятой стране. До

Октябрьской революции мутота была исключительно спонтанно-хаотической, и всякие попытки государства ее организовать приводили лишь к нарастанию расходов бюджетных средств. После 1917 года мутота была поставлена на качественно новый уровень, воплотившись в научный коммунизм. Долгие годы находясь на сугубо научном уровне, она приобрела характер "научной мутоты". С началом перестройки и особенно гласности, книги Виктора Суворова ознаменовали собой вступление России в новую эпоху – "псевдонаучной мутоты".