Хорошо, что я сейчас не танцую! — не раз и не два проносилось в голове Ширли. А то бы...
А то бы у нее не было иного выхода, кроме как прервать беременность.
Однако подобная мысль была ей ненавистна. Она никогда не прибегала к аборту и не собиралась этого делать в настоящее время, что, по сути, не оставляло ей выбора.
2
Странно, но в течение нескольких тревожных суток, последовавших после посещения клиники, Ширли спала по ночам как убитая.
Вероятно, таким образом ее мозг спасался от перенапряжения, потому что, если бы она и ночью ломала голову над поисками решения, заведомо не имеющего альтернативы, это кончилось бы плохо.
Отсутствие сновидений тоже было благом. Все вместе давало Ширли возможность отдохнуть.
Лишь дней через восемь ей приснился сон, точь-в-точь повторявший события, после которых только и способно было появиться известие о беременности. Видение было таким ярким, что, пробудившись, Ширли еще долго лежала в постели, перебирая в памяти волнующие детали.
Как и в реальности, во сне все началось с поцелуя. Он был таким же крепким и одновременно изысканным, как сам Люк Ролстон. И таким же пленительным.
Не в силах противиться внезапному порыву, трепеща от наплыва желаний как листок на ветру, Ширли беспомощно прильнула к Люку — стройному, сильному, уверенному во всем, что он делал. Где-то в недрах ее тела, между бедер, возник и начал раскручиваться клубок тепла.
Что это? Откуда взялось? Этого не должно быть! — молнией сверкнуло в мозгу Ширли.
Однако яркая вспышка лишь на долю секунды осветила затянутое мглой страсти сознание, тут же канув в небытие. Но и за этот короткий отрезок времени Ширли успела подумать, каким безумием является то, что делают они с Люком. Впрочем, упомянутая мысль вовсе не повлекла за собой желания сейчас же все прекратить.