— Отец, ты забыл шляпу!
Мистер Эттон с обреченным видом повернулся к высокой крепкой девочке в коротковатом для ее роста сером платье, укоризненно смотревшей на него большими голубыми глазами. В руках девочка держала потертую шляпу, выглядевшую так, как будто ее кто-то жевал.
— Спасибо, милая, — он нерешительно улыбнулся и протянул руку за шляпой, но дочь не торопилась отдавать ее. — Грейс, я не могу задерживаться.
— Ты возьмешь меня с собой, — заявила она и протянула отцу несчастный головной убор.
— Грейс, ты же знаешь, я не могу… — робкие возражения мистера Эттона не произвели на девочку впечатления.
— Я хочу поглядеть, наконец, на жеребенка Грозы. Ему уже три недели, а я его до сих пор не видела. Я не буду мешать тебе и путаться под ногами у конюхов графа, клянусь! — начало фразы прозвучало решительно, но к концу ее дочь добавила просительные нотки.
— Почему ты решила, что я еду в поместье его светлости? — сделал бедней мистер Эттон еще одну попытку.
— Конечно же, я слышала, как ты разговаривал со слугой графа! Метели опять стало нехорошо, и болваны-конюхи не знают, что с ней приключилось!
Ветеринар только покачал головой и пошел к конюшне. Внушать дочери, что подслушивать грешно, или пытаться уговорить ее остаться дома, когда сам он направлялся посмотреть лошадь, было совершенно бесполезно. А продолжать спорить, в то время как его ожидают у графа, и вовсе неразумно. Потому мистер Эттон сдался, как делал это всегда, и тихонько выехал во двор на старой Фиалке. Грейс заперла дверь конюшни, забралась на остатки деревянной ограды, а оттуда уже влезла на лошадь и уселась позади отца. Фиалка, понукаемая хозяином, вяло поплелась по деревенской улице к мосту через узкую стремительную речку, за которой начинались земли графа Бьюмонта.