— Вот это подача!

Лишь когда игра была прервана рекламной вставкой, Фриц позволил себе поцелуй. Но как только игра возобновилась, снова вперился взглядом в экран.

— Как съездила? — спросил он во время одного из перерывов в игре.

— Отлично. Погода была что надо. Теперь я катаюсь куда лучше прежнего.

— Хорошо, это хорошо… Эй! Какого черта! Куда смотрит судья? — Минут пять спустя он вновь повернулся к Лизе. — Грипп не повторялся?

— Нет.

— Я рад. — Он еще раз поцеловал ее, обнял и пересадил к себе на колени. — Я скучал по тебе.

— Я тоже.

Фриц наклонился к ней, но очередной рев трибун заставил его вздрогнуть.

— Извини, — сказал он, когда ситуация успешно разрешилась. — Так о чем мы?

Лиза засмеялась.

— Смотри лучше свою игру. — Высвободившись из его объятий, она встала. — А я приготовлю на ужин блинчики.

Глаза у Фрица загорелись. Он любил ее блинчики.

— Ты самая понимающая женщина в мире.

Лиза улыбнулась и направилась на кухню. Она всегда ценила в женихе его непритворную способность относиться к ней как к самой обычной женщине. Другие мужчины вечно пытались произвести на нее впечатление, приглашая в экстравагантные рестораны и на дорогие презентации. Он предпочитал проводить вечера у нее или в его квартире. Ему нравилось, когда она готовила для него, а готовить Лиза любила.

Пройдет время, убеждала она себя, доставая из холодильника яйца и молоко, и эта неделя забудется. И она будет вспоминать о Максиме Фоллене лишь как о человеке, с которым приятно провела время, не говоря о том, что вечно будет у него в неоплатном долгу.

Теперь, когда она знает, кто он, и выразила свою признательность за его самоотверженный поступок — пусть и не совсем так, как ей хотелось бы, — теперь она наверняка найдет в себе силы победить собственные страхи и избавится наконец от преследовавших ее кошмаров.