— А я-то грешным делом решил, что это твои бдения у постели раненого героя подвигли их сделать такой вывод.

— Их выводы всегда слишком поспешны.

— Однако не беспочвенны, учитывая сложившиеся обстоятельства. Когда ты собираешься вернуться, Лиза?

— Понятия не имею. Фоллен по-прежнему без сознания.

— Что ж, — вздохнул Фриц, — дай мне знать, если снова решишь исполнить роль моей невесты. Боюсь, мне надо идти. Я заставляю клиента ждать.

Лиза не винила его за резкость. Любой другой на его месте давно бы потерял терпение. А чего ты ожидала? — спрашивала она себя. Чтобы человек, которого ты бросила ради другого, посочувствовал тебе?

В палате пахло медицинским спиртом. Сестра собиралась перевязывать Максиму обмороженные руки. Опухшие, багровые, покрытые волдырями, они выглядели так, что сердце Лизы защемило от страха и жалости. Из носа у него уже не торчала пластиковая трубка. Погруженный в неестественный сон, он был таким беззащитным. Небритый, рот приоткрыт, губы потрескались. И все же он казался очень привлекательным.

Сестра опустила руки Фоллена на белоснежную простыню, выпрямилась и перевела глаза на его лицо.

— Красавчик, верно? Вам повезло. — Тут она смутилась и поспешно пояснила: — Я хочу сказать, что он выкрутится. Он крепкий парень. — Она наклонилась над ним и внятно проговорила: — Господин Фоллен, здесь ваша невеста. Может, проснетесь и поздороваетесь с ней? — Никакой реакции не последовало. Подождав немного, сестра добавила: — Мы кое-что заметили, когда переворачивали его, и даже подумали… — Она отступила в сторону. — Может, вы попробуете?

Лиза наклонилась к нему, положила руку на подушку.

— Максим, — прошептала она и замолчала. К горлу подступил комок, и она не могла выдавить ни слова. Он лежал такой красивый и такой живой. Казалось, вот-вот он проснется от ее прикосновения, от легкого дыхания. И все же… он спал. Спал беспробудно.