– Спокойно, – прошептала я, – делают же это другие… и кнопок немного… Главное, правильно набрать пароль… или код… неважно…

Каково же было мое изумление, когда банкомат заговорил ровный женским голосом… От удивления я не разобрала слов, извинилась и попросила повторить сказанное, тут же чертыхнулась и, ища помощи, возвела глаза к серо-зеленому потолку. Когда «ящик позора» все же выплюнул долгожданные двести рублей, я сцапала их с невероятной скоростью, прижала к груди и искренне выдохнула: «Спасибо! Спасибо, мой дорогой!» Руки при этом дрожали, как у начинающего воришки, спешно покидающего место преступления. «Неужели я смогла… неужели…» – неслось в голове, и радость подпрыгивала в животе белоснежным плюшевым зайцем!

Посчитав, что приключений хватит надолго, я устремилась к дому, мечтая поскорее написать письмо Лильке.

– Она мне ответит… обязательно ответит, – бормотала я, втайне надеясь узнать не только о житье-бытье нашей деревни, но и получить хоть какую-нибудь весточку о Павле. Хоть какую-нибудь… незначительную. Например, они случайно виделись и просто сказали друг другу: «Привет». Или вдруг он приходил и искал меня…

Да, это были глупые, пустые мечты, но душа не желала ничего слушать, она предательски хранила память о каждом прикосновении, каждом взгляде, каждом жесте и поцелуе… Я не простила предательства, хотя частично оправдала… да… но я не могла вот так сразу расстаться со своим необыкновенным чувством…

Не простила.

Не забыла.

Но Лилька вряд ли стала бы что-то писать на эту тему, потому что мать Павла, конечно же, увезла его куда подальше от всяких деревенских девчонок, якобы не умеющих даже читать… Куда подальше. В Москву.

Я остановилась около скамейки, закрыла глаза, надеясь угадать: далеко Павел или близко, в какой именно части этого бескрайнего города?.. Но лишь ком подкатил к горлу, и больно кольнуло в сердце…