Умопомрачительная природа отвлекла на время от мрачных мыслей. Долго гуляли молча и вдруг, не сговариваясь, остановились полюбо­ваться закатом.

– Вы не хотите мне рассказать, как это все случилось?

– Как я дошла до жизни такой – это вы хотите узнать?

Он утвердительно кивнул. В ответ – вздох.

– История не очень веселая, вряд ли она вас развлечет. Тем не менее попытаюсь.

Стефани все еще не верила этому человеку и не очень-то была убеждена, стоит ли перед ним распахивать душу. И потому изложила на ходу ею же отредактированную и процензурирован­ную версию своей жизни в последние месяцы.

– Началось с того, что мне предложили ра­боту недалеко от Ла-Барро, быть кем-то вроде администратора модного гольф-клуба, куда при­езжает множество богатых англоговорящих ту­ристов. Поначалу все шло прекрасно, пока не начался экономический спад. Наша компания разорилась, и я осталась без работы. К тому же мне не выдали зарплату за два месяца.

Она замолчала. Вспомнит ли он, что в эконо­мическом спаде повинна их фирма? Но на лице собеседника не отразилось никаких эмоций. Воз­можно, в ее изложении причинно-следственная цепочка между банкротством какого-то гольф-­клуба и процветанием Дома Баго четко не про­слеживалась. Да ему плевать на то, что множе­ство людей лишились куска хлеба. Не стоило и распинаться перед ним, поэтому Стефани доба­вила сухо и коротко:

– Потом я нашла другую работу – прода­вала лотерейные билеты на процентной основе, но тут ко всем своим бедам еще заболела и снова осталась без работы.

– Что с вами случилось? Чем вы заболели? – Ангиной, к тому же с осложнениями. Я скопила деньги на обратный билет в Англию, врачебная справка не только не облегчила вылет, а наоборот – мне, «заразной», билет не продали. К тому же я себя до того скверно чувствовала, что и физически не могла отправляться в неблиз­кое путешествие. Так что, в конце концов, все мои деньги ушли на оплату комнаты, которую я снимала.