- Послушай, парень, сейчас ты снимешь свой ремень с кобурой и положишь на землю. Все ясно?

- Да.

- Делай это медленно, тихо и аккуратно, а потом опять поднимешь руки.

Медленно, как было приказано, Рики отстегнул ремень, вынул его из джинсов и бросил на пол. Ключи должны были зазвенеть, упав на кафель. Рики надеялся из последних сил, что это произойдет и реальность вновь обретет свою власть. Ничего подобного. Звук был приглушенным, будто ключи действительно упали на песок.

- Замечательно, - сказал Уэйн. - Ты начинаешь кое-что понимать. Что ты теперь мне скажешь?

- Я извиняюсь, - неуверенно произнес Рики.

- Извиняешься?

- Ну да...

- Не думаю, что ты так просто отделаешься.

- Но это какая-то ошибка...

- Ничего не знаю, от вас, приезжих, вечно одни неприятности. Чего стоит этот мальчишка, который, спустив штаны по самые щиколотки, гадил в Салуне! Где вас, сукиных сынов, учили такому поведению? Чему вас учили в ваших долбаных школах?

- Я, право же, не знаю, как объясниться...

- Не стоит труда. Ты вместе с мальчишкой?

- Если можно так сказать.

- Не говори загадками!

Рики почувствовал, как холодный ствол пистолета уперся ему между лопаток, и Джон продолжал:

- С ребенком или без него?

- Да, это значит...

- Твои слова ничего не значат здесь, на моей территории. Как и твоя жизнь, запомни.

Он отстранился:

- А теперь, парень, ты повернешься, и мы посмотрим, что у тебя внутри.

Рики видел раньше эту сцену. Человек поворачивается, и Уэйн стреляет. Никаких дебатов, ни минуты на обсуждение этичности происходящего; пуля, как всегда, более права, чем словесные аргументы.