Правду? Не успев положить дрожащей рукой трубку, Эмилия испытала такую острую горечь, что ей захотелось снова поднять ее и позвонить Лусиано. Велико было искушение, но Эмилия сдержалась. К тому же вряд ли он поверит. Ни он, ни остальные не захотят поверить правде, которая заключается в том, что два близких ей человека предали ее и в конечном счете сделали из нее козла отпущения.

— Вы должны усвоить, что того мужчины, которого вы знали, больше нет. К вам вернется совсем другой человек, — предупреждал Эмилию Эррол Фонтейн, пока они сидели на заднем сиденье полицейской машины без опознавательных знаков, направляясь к аэродрому. — Вам обоим придется нелегко, прежде чем удастся заново наладить отношения…

— Да… я понимаю.

Ей хотелось, чтобы он замолчал и перестал запугивать ее своими наставлениями. Она слушала его, и в глазах ее металось беспокойство. Его лекция о синдроме посттравматического стресса приводила ее в ужас.

— Анхел возвращается в мир, с которым не имел никакой связи пять лет. Ему придется заново привыкать к нему. А это серьезное испытание. У него начнутся перепады, срывы, приступы депрессии из-за горького чувства несправедливости, что потеряно столько лет. Временами он будет искать уединения, но возможен и другой вариант — постоянная потребность в обществе. Порою на него может накатывать отчужденность и угрюмость, молчаливость или, наоборот, он станет изображать супермена, но и это еще не все…

— Не все? — тупо спросила Эмилия.

— Постарайтесь понять, что состояние вашего мужа на данный момент еще ничего не означает, важно, каким он станет, когда примирится с тем, что произошло с ним. Для Анхела это будет переходным периодом.

— Понимаю.

Эмилия похолодела. Не такая уж она тупая и сообразила: советник хочет дать ей понять, что хотя в данный момент Анхел и стремится к ней, но через неделю-другую может уйти от нее.