Когда мать предложила ей вернуться домой насовсем, она согласилась. После того, как тетя Луэлла переехала к мужу, мать Кэсси осталась одна в большом доме. Дочь тревожилась из-за нее, ей не хотелось, чтобы она жила в одиночестве.
Молодая женщина вздохнула и прищурилась, пытаясь в темноте разглядеть поворот к дому Бо. Она терпеть не могла вести машину в снегопад, особенно в темноте.
Наконец Кэсси увидела высокий дом, похожий на крепость, и медленно свернула на длинную подъездную аллею. Трехэтажный каменный особняк находился по меньшей мере в полумиле от основной дороги. Его было трудно разглядеть через засыпанное снегом ветровое стекло. Теперь снег валил так, что видимость почти равнялась нулю.
Вокруг особняка горели фонари, все его окна были освещены. Кэсси не удержалась от улыбки — этот дом словно материализовался из фильмов ужасов, которые она любила, когда была подростком.
Схватив с сиденья сумочку и перчатки, она открыла дверцу машины и глубоко вздохнула, не решаясь шагнуть в метель. Спустя несколько секунд она уже стояла на крыльце и, несмотря на холод и ветер, любовалась прекрасными классическими линиями старинной каменной кладки.
На двери не было звонка, зато там висел старый серебряный дверной молоток. С трудом подняв молоток, Кэсси ударила им по металлической пластине и услышала, как по дому прокатилось эхо. Она полагала, что ей откроет доктор Бо, но, когда дверь медленно, со скрипом отворилась, обнаружила, что смотрит в глаза маленького полного мужчины, сильно напоминающего озорного гнома.
— Кто посмел меня побеспокоить? — завопил он. В его голосе слышался сильный ирландский акцент. Нахмурившись и часто моргая, он глядел на нее из-за двери так, словно она была привидением.
Кэсси нервно сглотнула. У нее появилось сильное желание сбежать.
Ну и дядюшка у Бо…
Он казался круглым, как мяч, белые волосы торчали неопрятными пучками на затылке, вокруг ушей и на висках, глаза были большими, синими, сверкающими, но в них плескалось смятение, словно Кэсси оторвала его от какого-то важного занятия. Щеки дядюшки были полными и розовыми, словно он только что вернулся с мороза.