Читать дальнейшее не имело смысла. Детектив велеречиво высказывал свои соболезнования и выражал надежду на то, что в следующих раз его действия непременно увенчаются успехом.

Ной мог поклясться, что ищет Белинду ради сына, чтобы что-то тому доказать. Но всякий раз, когда в его руки попадал один из этих «больших конвертов» его сердце начинало усиленно биться, и требовалось умение владеть собой, чтобы не выдать той дрожи, которая сводила его пальцы, медленно извлекающие из конверта письмо. Эта пытка длилась уже около двух лет.

Когда официальное расследование исчезновения его жены можно было считать отложенным в дальний ящик, Ной прибегнул к помощи частного сыска. После чего эти письма стали приходить с пугающей регулярностью. Сначала агент извещал его об очередной подпадающей под описание подозрительной по части биографии женщине, живой или умершей, и испрашивал санкции Ноя идентифицировать ее. После чего высылалось очередное письмо, запечатанное в «большой конверт», которое на долгие дни и даже недели ввергало Ноя и Тимоти в подавленное состояние. Но уже ни отец, ни сын не могли отказаться от своих поисков.

Ей давно следовало отвернуться, но она продолжала смотреть на Ноя из кухонного окна.

Стояла середина австралийской осени, и зной горячими волнами проникал со всех сторон в дом Дженнифер. Был выходной день, и в комнате играли только дети Ноя под бдительным надзором Тимоти, а сам Ной последовательно превращал ее веранду в райский уголок.

Его умелые руки неустанно облагораживали ее маленький мир. А она любовалась на этого мужчину.

Ной резко повернулся в ее сторону, словно почувствовав на себе ее пристальный заинтересованный взгляд.

Он вопросительно посмотрел на Дженнифер.