— Из чашек или из стаканов? — спросила Дженнифер, разведя на огне какао и влив в него густых сливок.

— Из стаканов! — хором ответили дети, рассевшись на противоположных концах стола.

Дженнифер снабдила их салфетками и тарелками для печенья. Разлив какао по высоким стаканам, она поставила их перед детьми. Остатки напитка она плеснула в свою чашку и тоже сёла за кухонный стол.

Когда в корзинке осталось одно печеньице, сестренка и брат потянулись к нему, и каждый успел схватить лакомство за край. Они игриво перетягивали его, пока Тимми с хохотом не рванул печенье на себя, разломав на две неравные дольки, при этом он локтем задел стакан с какао. Дженнифер, внимательно наблюдавшая это противостояние, удержала стакан, но тот сильно накренился, и на столе образовалась небольшая лужица напитка.

— Эх ты, Тимми! — весело укорила брата Сцилла, запихав в рот трофейную часть печеньица.

— Простите, — сконфуженно произнес мальчуган и виновато посмотрел на Дженнифер.

— Ничего ужасного не произошло, — успокоила его хозяйка и вытерла лужицу со стола.

Брат и сестра допили какао и принялись хвастать, застряв перед зеркалом в прихожей на пути в ванную, у кого «усики» от какао над верхней губой смотрятся выразительнее.

Ной сидел на диване в гостиной, Роуди уснул прямо у него на коленях. Услышав вновь голоса своих старших детей, которые затихли минут на двадцать, Ной повернул голову в сторону окна и увидел, как Тимоти открывает калитку со стороны соседнего двора. Мальчик явно был оживлен.

Ной увидел и белокурое темечко Сциллы, проплывающее над кустарником. Сцилла тоже веселилась.

Ной не мог не порадоваться за своих детей, которые трудно переживали переезд из Сиднея в маленький пригород. Сцилла даже на некоторое время замкнулась ото всех, общаясь лишь со своими куклами.

Роуди открыл глаза и спросил, трогательно шепелявя: