Женщина лишь еще плотнее закуталась в шаль, защищаясь от этого взгляда.

— Мне бы этого очень даже хватило, — с горечью проговорила она сквозь зубы. — Вам никогда не понять, дорогие братья, что можно вполне прилично жить даже на проценты от трех тысяч фунтов.

— Какая тоска, — миролюбиво сказал Вилл, не замечая ее едкого тона. — Тебе бы это вряд ли понравилось, Серри.

Серена шагнула вперед и перехватила вращавшуюся в воздухе монету.

— Ошибаешься, Вилл.

Она повернулась ко второму брату.

— Верни мне мои деньги, Том. В противном случае я подам на тебя в суд.

Том Олбрайт громко расхохотался, брызгая слюной.

— Чтобы обратиться в суд, нужны деньги, Серри, и даже если ты выиграешь дело, пройдут годы, пока все будет улажено и подписано. Вряд ли тебе удастся прожить все это время на гинею Вилла.

— Эта монета — только начало.

Серена крепко зажала монетку в кулаке, но Вилл схватил ее за руку и больно сжал.

— Это мой талисман, сестренка, моя монета на счастье! — Она сопротивлялась, но он грубо выкрутил ее руку. Она вскрикнула и разжала кулак.

Со слезами на глазах женщина отпрянула назад, потирая ноющее от боли запястье. Братья в очередной раз напомнили о своей жестокости. Ей было всего пятнадцать, когда пришлось покинуть родительский дом; она уже успела забыть все их пакостные выходки, но теперь все вспомнила. С чего это ей пришло в голову, что теперь, когда она стала взрослой женщиной, они изменятся? Горбатого только могила исправит.

Том заметил ее страх, и в его взгляде блеснуло удовлетворение.

— Может быть, Сил защитит твои права, Серри.

Она в упор посмотрела на него.

— Вам не удастся навязать мне еще одно замужество, тем более с этим ничтожеством Самуэлем Силом.

— Он тебе не нравится? — Том был искренне удивлен. — Вовсе недурно выглядит для своего возраста. И богат как Крез. У него же столько рудников! А я-то думал, что ты предпочитаешь мужчин постарше, как твой первый муж. Ты всегда казалась довольной своим браком.