Она казалась такой хрупкой и маленькой верхом на коне. Такой необычайно светлокожей, что еле заметная россыпь веснушек на ее носу и щеках казалась совершенно неуместной, словно их обладательница находилась на солнце чаще, чем следует. И все же в этой девушке чувствовалось внутреннее спокойствие и недюжинная сила духа, заставляющие Роба действовать осторожно. Он даже обрадовался, что заставил Уилла замолчать.

Странно, но Майри казалась Робу смутно знакомой, будто он откуда-то знал, как она двигается и что может сказать в следующий момент. Он словно узнал этот тихий грудной голос и уверенность, с какой она держала поводья затянутой в перчатку рукой.

Несмотря на то что они впервые встретились всего несколько минут назад, Роб не переставал думать об этой девушке. Он даже поймал себя на том, что улыбается, словно обрадовался состоявшейся наконец долгожданной встрече.

Странное и глупое ощущение. Роб попытался отделаться от непрошеных мыслей. Румянец же, еще недавно покрывавший щеки Майри, стал теперь еще ярче и уже заливал все ее лицо до корней волос.

Не глядя на Уилла, Роб поспешно заметил:

– Надеюсь, вы простите моему другу – да и мне тоже – его дерзость, миледи. Возможно, у вас есть ко мне еще какие-то вопросы?

– Весьма любезно, что вы объяснили нам положение дел, – произнесла Майри. – Но поскольку мы всего лишь женщины... – Роб заметил, как при этих словах в глазах младшей сестры промелькнуло удивление, – было бы лучше и благоразумнее, если бы вы объяснились с нашим отцом.

С Данвити он поговорит позже. А пока Роб снова улыбнулся, не обратив внимания на внутренний голос, предупреждавший о том, что он, возможно, совершает ошибку; пытаясь надавить на эту девушку.

– Вы сэкономите нам время, если скажете, насколько велико ваше поместье, – произнес Роберт. – Ведь мужчины часто обсуждают размеры и цену своих владений, не так ли?