Чарли стал часто разглядывать свои ладони, выискивая на них волосы. Мать как-то сказала ему, что это первый признак безумия. Не волосы разглядывание.

Теперь приходилось спешить. Встречаясь по ночам на животе Чарли, его руки знали, что состояние его рассудка достигло критической отметки. Еще несколько дней, и он обнаружит правду.

Что делать? Выступить преждевременно, рискнуть, или позволить рассудку Чарли следовать своим, непредсказуемым путем? Споры стали более жаркими. Левая, как обычно, осторожничала.

- Что если мы ошибаемся, - спрашивала она, - и вне тела жизни нет?

- Тогда нам уже будет все равно, - отвечала Правая.

Левая обдумывала это несколько мгновений, потом переходила к другому:

- А как мы сделаем это, когда придет время? - она знала, что это самый больной вопрос, особенно для лидера, и настаивала. - Как? Как?

- Найдем способ, - отвечала Правая. - Главное, чтобы разрез был чистым.

- А он не будет сопротивляться?

- Человек сопротивляется руками. А руки восстанут против него.

- А что будем делать мы?

- Я у него сильнее, - говорила Правая, - поэтому я буду держать оружие. Ты пойдешь.

Левая молчала. Они никогда не расставались все эти годы. Мысль об уходе не радовала ее.

- Потом ты сможешь вернуться ко мне, - уговаривала ее Правая.

- Смогу?

- Должна. Я - Мессия. Без меня ничего не произойдет. Ты соберешь войско, потом вернешься и освободишь меня.

- Хоть на краю земли, если нужно.

- Не будь сентиментальной.

Потом они обнимались, как братья, источая верность друг другу. Ах, эти ночи, охваченные лихорадкой предстоящего восстания! Даже днем, разделенные, они порой улучали момент и ободряюще касались друг друга. Говоря: