— Энчиладас великолепны, — сказала она. — Мэгги прекрасно готовит.

Митч, должно быть, подметил ее смущение.

— Дети, почему вы никак не закончите есть? У вас есть чем заняться.

Ребята хмыкнули.

— Предупреждаю, если вы быстренько не сделаете свои дела, то завтра не поедете смотреть стадо.

— Хорошо, — сказала Грета.

Ребята разом опустошили тарелки, и Колби помог сестре отнести грязную посуду в раковину. Митч повернулся к Ребекке и тихо произнес:

— Я прошу прощения за их вопросы.

— Дети любопытны.

— Как бы они вам не надоели в следующие несколько недель.

Дети не были для нее проблемой. Ребекка улыбнулась.

— По большому счету дети открыты и чисты. И от этого веет такой свежестью.

— Очень скоро новизна может стать обыденностью. — Он посерьезнел. — Если вы почувствуете, что они чересчур вторгаются в вашу личную жизнь, дайте мне знать.

Она рассмеялась.

— В этом большом доме, я думаю, мы не часто будем встречаться друг у друга на пути. Кстати, я вам очень благодарна за то, что вы великодушно пригласили меня пожить у вас дома.

Митч встал и вынул из шкафа две чашки.

— Кофе?

Она кивнула. Когда он проходил мимо нее к столу, она не могла не почувствовать исходившую от него мощную силу — но в то же время как успокаивающе он действовал на нее!

— Это замечательная деревенская местность. Особенно если под рукой есть «сессна». Одна из причин, почему я завел себе собственный самолет, заключается в том, что можно быстро добраться туда и обратно. Зимы здесь могут быть коварными. Но такие бывают и в Нью-Йорке.

Она глотнула кофе. Дети на другом конце кухни что-то щебетали и мыли тарелки. Красивый мужчина сидел напротив нее, они вместе пили кофе… Она часто видела себя в такой жизни, с мужчиной и детьми. И теперь…