— Ну как? — спросил он. Когда он дотрагивался до ее ног, она волновалась больше, чем того хотелось бы.

— Прекрасно. — Ребекка откинулась назад и с помощью нескольких основных команд тронула шагом незнакомую лошадь. Она удивилась, обнаружив, что ей легко это удалось.

Митч одобрительно кивнул, затем направился к своему коню. Он хорошо выглядел сзади, в своих ковбойских джинсах. Она смотрела, как он легко перекинул ногу через седло.

— Поехали. — Он повернулся и взглянул в сторону ворот.

Со двора они выехали попарно: сначала Митч с Колби, за ними — Грета и Ребекка.

Был еще май, но утреннее солнце обещало теплый день. Они проехали три мили, и Ребекка, хотя и не полностью вошедшая в ритм верховой езды, наслаждалась прогулкой. Откинувшись назад в седле, она слушала Грету, которая прекрасно выполняла обязанности гида, рассказывая об окрестностях. Скалистые горы возвышались на фоне белых облаков, словно нарисованные на картине. Осины трепетали на легком ветру.

— Вы бы посмотрели на осины осенью. Листья становятся ярко-желтыми и багряными, — сказала Грета и указала на горы. — А видите вон те ели? На Рождество мы поднимаемся туда и срубаем огромную ель. Мама любила это время года больше всего.

— Я тоже, — ответила Ребекка. — Мне нравится Нью-Йорк на Рождество, с его огнями и украшениями. — Она вспомнила свое детство, поездки в Англию, время, проведенное с мамой, папой и сестрой. Подумала о своем дедушке Уильяме. Сколько ему сейчас — девяносто? Он много улыбался и часто смешил ее, когда она была ребенком. И даже несмотря на то, что рождественские праздники были чопорными и формальными в лондонском доме Уильяма, для нее они олицетворяли семью. Кроме того, дети всегда имели возможность улизнуть наверх, где им была отведена специальная комната, наполненная книгами и игрушками.

Она улыбнулась.

— Как хорошо, что нам есть что вспомнить.