Четыре сотни миль к северу и два месяца вернувшейся вновь зимы, ведь в Лондоне была весна, когда мы выехали, а здесь снежным покровом были выстланы улицы, крыши и шпили. Дальше, к северу, лежали нагромождения камня, куда более древнего, чем седые камни Йоркминстера – развалины Стены Адриана, построенной императором Рима, чтобы оградить молодую Британию от диких варваров. К востоку, невдалеке, находится море; к западу – мили и мили холмистой, покрытой вереском равнины, лишь изредка там Можно встретить невежественные деревни и обособленные фермерские усадьбы. И руины аббатств и замков. Только юг выглядел привлекательно и тепло.

Мы выехали из Лондона во вторник в суете и спешке, шел дождь, слышались всхлипывания горничных и кухарки. Первый день нашего пути Ада проплакала. Я сказала ей, что слышала о мистере Вольфсоне, но на самом деле мне был известен лишь факт его существования, не более. Как я ни старалась, напрягая мозг, я не могла припомнить, чтобы бабушка хоть раз упоминала его имя. Я имела смутное представление о вражде двух ветвей отцовского клана. Это само по себе было в пользу мистера Вольфсона – все, кто враждовал с моей бабушкой, становились сразу же моими союзниками.

В спешке и суете последних дней в Лондоне я все-таки нашла время и потихоньку постаралась разузнать кое-что о мистере Вольфсоне, и мои усилия были вознаграждены – всего-то лишь стоило заглянуть в путеводитель по Йоркширу. Мистер Вольфсон действительно, как и заявлял молодой Патридж, был известным землевладельцем, имел влияние в своей местности, и принадлежав шее ему Эбби-Мэнор считалось одной из самых элегантных построек в райдинге.

Но кажется, меня опять уводит в сторону моя фантазия. Главное сейчас для нас с Адой – это намек на характер нашего будущего покровителя, который я нашла в одном предложении на страницах этой полезной книги. Мы будем счастливее многих и многих туристов, желающих полюбоваться на развалины аббатства, потому что мистер Вольфсон не разрешает никому вторгаться в свои владения, которые включают и исторические руины!