Человек с фонарем спустился, и я поняла, что это лишь слуга. Мы поднялись за ним по лестнице. Нас окатило приятной волной тепла. Я лишь мельком успела заметить бархатные гардины на окнах и огромные зеркала, пока лакей помогал нам снять верхнюю одежду. Его голос и манеры говорили о том, что он прошел лондонскую школу. Высокий человек средних лет, он имел манеры сдержанного, хорошо вышколенного слуги. Его лицо застыло, как бесстрастная маска, но мне кажется, я заметила небольшую разницу в его отношении – а именно, как он принял сначала мое простое черное пальто, а потом бережно и почтительно – прекрасную соболью бабушкину накидку с плеч Ады. Никто из нас никогда не оспаривал права, кому носить ее, Ада любила меха, и они с бабушкой были почти одного роста.

– Меня зовут Уильям, мисс, – сказал слуга, адресуясь к Аде, – мистер Вольфсон ждет вас в библиотеке. Прошу вас следовать за мной.

Мы прошли за ним по длинному коридору, Ада крепко держала меня за руку, и я была рада этому. Меня нелегко унизить, но когда я шла за этим высокомерным лакеем, образчиком сильного пола, к такому же представителю этого пола, только хозяину, который теперь будет распоряжаться мной, я почувствовала себя маленькой, как Ада, – новое ощущение и малоприятное, надо сказать.

Я была удивлена, что наш опекун не встречал нас у двери. Потом решила, что он, должно быть, болен и стар. Опять передо мной появился образ старого, убеленного сединами джентльмена, дремлющего в кресле около камина с пледом на коленях.

В комнате, куда мы вошли, стоял огромный дубовый стол, заваленный бумагами, и за столом сидел человек.