Сомнения Элоизы были развеяны через две недели.

“Дорогая мисс Бриджертон!

Я был рад прочесть, что Вы считаете себя моим другом. Живя в сельской глуши, я, к сожалению, не очень избалован человеческим общением - часто даже за обеденный стол садиться мне приходится в полном одиночестве. Не могу не признать, что Ваши любезные письма вносят приятное разнообразие в мою отшельническую жизнь.

Прошу принять в качестве моего скромного подарка еще один цветок - на этот раз Geranium pratense, более известный как герань луговая.

С глубокой признательностью за Ваше дружеское расположение,

Филипп Крейн”.

Элоизе хорошо запомнился тот день. Она тогда просидела в своей спальне, в кресле у окна, должно быть, целую вечность, рассматривая бережно засушенный скромный лиловый цветок. У нее вдруг мелькнула мысль: уж не собирается ли этот сэр Филипп завести с ней роман - на первых порах хотя бы по переписке?

Переписка их продолжалась около года - примерно в том же ключе. Но однажды Элоиза получила письмо, резко отличавшееся от всех предыдущих.

“Дорогая мисс Бриджертон!

Мы с Вами переписываемся уже в течение долгого времени, и, хотя мы ни разу не встречались, мне порою кажется, что я уже давно и хорошо знаю Вас. Надеюсь, что Вы испытываете те же чувства.

Простите мою дерзость, но я осмеливаюсь пригласить Вас в мое имение Ромни-Холл. Надеюсь, что после того, как Вы погостите у меня некоторое время, мы сможем понять, подходим ли мы друг другу, ибо я хотел бы тешить себя надеждой, что Вы сможете стать моей женой.

Уверяю Вас, что в моем доме Вы всегда можете рассчитывать на самый теплый прием. Чтобы Вам не скучать, в качестве компаньонки для Вас я намерен пригласить в Ромни-Холл мою тетю, почтенную вдову.

Смею надеяться, что Вы подумаете над моим предложением.

С уважением, Филипп Крейн”.