По крайней мере, так было до последнего времени.
Элоиза вздохнула, почувствовав себя вдруг так, словно ей было не двадцать восемь, а гораздо больше. В последнее время она почему-то стала замечать, что на нее все чаще и чаще находят приступы грусти. Неужели все эти старые матроны правы и ей суждено остаться старой девой? Может быть, она просто слишком разборчива? Подумав, Элоиза решила, что дело совсем не в этом. Просто перед ней слишком живо стоят примеры ее женатых братьев и замужней сестры - все эти браки были заключены по страстной, пламенной любви, не всегда, впрочем, декларируемой - в свете не принято выставлять свои чувства напоказ, но Элоиза-то знала! Знала - и завидовала братьям и сестре белой завистью, терпеливо ожидая, когда сама встретит подобную любовь.
Впрочем, это не обязательно должна быть безумная, бурная любовь. Слепая любовь - это даже, может быть, и не всегда хорошо… Достаточно простой человеческой близости, взаимного уважения и понимания.
Но объяснить все это другим Элоизе было сложно. С матерью говорить было просто бесполезно: та твердила лишь одно: “Ты должна выйти замуж!” - и больше ничего не хотела знать и понимать. Разговор с братьями, пожалуй, тоже мало чем мог помочь. Старший, Энтони, скорее всего, попробовал бы решить проблему в лоб - нашел бы более или менее подходящего, с его точки зрения, кандидата и стал бы уговаривать беднягу жениться на его сестре. Бенедикт был человеком непрактичным, жил в каком-то своем, вымышленном мире, к тому же в последнее время не часто наведывался в Лондон, предпочитая столичной суете романтическое уединение тихого поместья. Колин же - это, как говорится, особая статья…