- Вы слышали, что они там нашли? - спросила она его.

- О, да, - ответил он. Несмотря на некоторую близость, установившуюся между ними во время последней встречи, сейчас ей припомнилось первое впечатление о нем как о человеке, не очень знакомом с чувствами.

- Теперь вам уже не получить своих камней, - сказала она.

- Похоже, вы правы, - ответил он без всякого сожаления.

Ей хотелось рассказать ему, что она собственными глазами видела чумную яму, надеясь, что от этой новости его лицо просветлеет, но угол этой солнечной улицы был неподходящим местом для таких разговоров. Кроме того, он, кажется, и сам обо всем знал. Он так странно смотрел на нее, от теплоты их предыдущей встречи не осталось и следа.

- Зачем вы вернулись сюда? - спросил он.

- Просто чтобы посмотреть.

- Я польщен.

- Польщены?

- Тем, что моя тяга к гробницам заразительна.

Он все смотрел на нее, и она, взглянув в его глаза, ощутила, насколько они холодны, и как неподвижно они блестят. Как будто стеклянные, подумала она, а кожа, как чехол, плотно обтягивающий череп.

- Мне пора идти, - сказала она.

- По делам или просто так?

- Ни то, ни другое. Кое-кто из моих друзей болен.

- Вот как...

Было такое впечатление, что ему не терпится уйти, что только опасения показаться нелепым удерживают его от того, чтобы убежать.

- Может быть, еще увидимся, - сказала она. - Когда-нибудь.

- Не сомневаюсь, - с готовностью ответил он и пошел прочь. - А вашим друзьям - мои наилучшие пожелания.

Даже если бы она захотела передать эти пожелания Рубену и Соне, она не смогла бы этого сделать. До Гермионы она не дозвонилась, и до остальных тоже. Самое большее, что ей удалось, - это оставить запись на автоответчике Рубена.